Один в поле - воин. О Викторе Пронькине
Нино Самсонадзе — исследователь · Человек: жизнь и смыслы · 21 августа 2026 г.
Этот материал из сборника «Люди Дельта», который мы сделали в 2015 году. Многое изменилось. Но такие люди, как Виктор Пронькин, не меняются, только становятся крепче. И в Рязани и области он много сделал и ещё сделает. Исследователям ТехноНИКОЛЬ стоит пообщаться с Виктором Николаевичем!
Вы верите в реинкарнацию? Мы тоже сомневаемся. Но, разговаривая с Виктором Николаевичем Пронькиным о заводском прошлом, о буднях главы районной администрации, о неразрешимых дилеммах, стоящих перед ним, об отношении к слову, делу, людям, вдруг понимаешь, что общаешься с русским офицером. Человеком чести. Героем, готовым к самопожертвованию.
Красочное осеннее утро. Большое богатое село Рязанского района. Нам нужен Дом культуры, но навигатор сбоит и упорно ведёт не по той улице. Древний способ гораздо лучше — ищем прохожего. И вот мы уже возле отмытого, одетого в гладкую плитку здания. Оно помнит себя в молодости — сельский дом культуры с большим зрительным залом, рычащим кинопроектором и тихими библиотекаршами, знающими односельчан от мала до велика. И изображает современность — чисто, блестяще, холодно и официозно. День учителя, торжество управления образования района. Пронькина ждут подтянутые сотрудники: «Виктор Николаевич сейчас будет». В голосе кроме ожидаемой почтительности к начальству звучат тёплые нотки. Неожиданно.
Фотограф ворчит, атмосфера не ловится, кадр распадается на памятник погибшим на фронте с криво висящим венком, выкрашенный голубой краской забор, блестящие бока машин на стоянке, стекающихся на праздник учительниц… Мы понимаем, что снимать Виктора Николаевича Пронькина при исполнении не удастся. Он не монтируется в картинку. Он здесь и в то же время нет. Что было не так, мы поняли в свой следующий приезд в Рязань.
Тогда наше художественное решение меняется: снимаем его одинокую прогулку по городу. И вот он идёт по аллее, «шелестя облетевшей листвой». И шаги звучат как продолжение: «Отчего, отчего, ты себя не жалея, с непокрытой идёшь головой». Чего-чего, а вот жалости к себе у Пронькина никогда не было, скорее безжалостность, жёсткие требования, прежде всего, к себе, только потом к другим. Те, кто с ним работал, кто работал под его началом, считают его и учителем, и эталоном поведения. Но не примером для подражания — слишком сложная судьба, слишком личностные выборы. В мире, где много липкого, непрозрачного и неправильного, трудно быть кристальным.
Заводской старт
Родители Виктора Николаевича из когорты целинников, когда ему было полтора года, они переехали из Мордовии в Казахстан. И 40 лет Пронькин прожил в Павлодаре, где 10 лет проработал главным инженером картонно-рубероидного завода. «А начинал так: должен был устроиться на инженерную должность, но, пока увольнялся со старого места, пока переезжал, оказалось, что остались только рабочие места. Нет вопросов, пошёл рабочим. Девять месяцев был рабочим, было тяжело, но выдержал. Через девять месяцев стало скучно, потому что рабочее место своё изучил „от и до". И тогда говорю начальнику цеха: дайте мне другую работу». Пошёл слесарем. У слесаря всё-таки масштаб побольше. Потом мне предложили работу мастера по ремонту оборудования. И так, постепенно, но быстро мастер стал механиком, механик — замначальника цеха, затем начальником цеха, потом главным инженером».
В 1998 году, во время дефолта, когда завод практически не работал, продукцию некому было реализовать, но надо было платить зарплату людям, а также оплачивать счета за свет, за воду, молодой главный инженер с директором приняли решение — из 1500 человек оставить не более 500. И Виктор Николаевич эту трудную задачу взял на себя. Как бы ни было жалко людей, но приходилось спасать целый завод. И оставшееся количество работников, как показало время, оказалось оптимальным: «Когда через несколько лет я уехал работать на кровельный завод в Воскресенске, 500 человек в штате как было, так и осталось. Как будто такое количество в привычку вошло. Считаю, кризис помогает человеку стать успешным. После кризиса всегда должен быть успех. Ведь многие прозябают на одном месте, пока не пнёшь…»
Неизвестное неизвестного
«Хоть я был одним из трёх собственников завода в Казахстане, всегда хотел жить в России. Я очень благодарен „ТехноНИКОЛЬ" за то, что меня приняли в эту компанию и дали работу, потому что начинать жить и работать в другой стране, в чужом городе сложно. Сначала мне предложили участвовать в проекте в Белоруссии, в городе под Минском был большой крупный завод один в один, как в Павлодаре, где я работал главным инженером. Мы поехали туда: я, владельцы компании — Игорь Рыбаков, Сергей Колесников — и ещё несколько человек, чтобы принять решение, покупать или нет этот завод. Моя задача была оценить его техническое состояние, не более того. В итоге завод не купили, и я остался без работы. Через какое-то время предложили работу в Рязани. И я, не раздумывая, согласился.
Стал руководителем проекта производства теплоизоляции. Не скрою, в этом я был вообще ноль, потому что никогда не занимался теплоизоляцией, никакого опыта в её производстве не имел. Да и вообще, не знал сам город, как и чем он живёт, какие здесь ресурсы, что может влиять на становление завода. Но рассуждал так: ничего, руки есть, ноги есть…»
Мне поверили — это главное
Виктор Николаевич не скрывает трудностей: «Думаю, изначально Рыбаков мне не доверял. Но это и правильно. А не доверял потому что, всегда есть люди, которые говорят: „я могу, я могу, я могу, я сделаю!" Таких много. А я не говорил: я могу…»
На вопрос, готов ли он построить завод за девять месяцев, Виктор Николаевич ответил: «Готов и сделаю». «Мне было стыдно перед Рыбаковым и Колесниковым, если я не сделаю проект вовремя. И я понимал, почему мне стыдно: мне поверили, а это самое главное. Поступить неправильно даже в мыслях не было — я понимал, если люди увидят, что я в чём-то сомневаюсь, что чему-то не верю, то и коллектив тоже не поверит. Я верил многим, и многие верили мне.
В общем, 25 мая 2006 года мы запустили завод, но перед этим надо было набирать людей, учить их.
Это был один из трудных моментов — собрать команду. Часть людей пришлось брать из других проектов: конструкторов, электронщиков. Так собрал вокруг себя 5–6 человек. Не то что они были особо грамотные специалисты, но у них было огромное желание работать. В итоге у нас всё получилось, когда мы запустили первую линию».
Множитель
После запуска первой линии начали строительство второй, затем третьей. Одновременно возводились заводы в Татарстане — в Заинске, в Черкассах на Украине, в Кемеровской области — в Юрге. Все эти проекты были на одних плечах — плечах нашего героя. И каждый последующий завод строили не больше года. Ведь, как говорит «основатель» этого цикла: «Сделав один раз, второй раз уже просто стыдно строить дольше». Отрабатывали на Рязани технологию и некий стандарт и внедряли всё это на новых предприятиях, говоря «так — и никак по-другому». А потом уж устраивали соревнования, у кого что получается лучше по качеству и по затратам.
Когда в управлении Пронькина оказалось шесть заводов, остро встал вопрос о кадрах. «Те специалисты, которые работали в Рязани, вынуждены были ехать на новые заводы — там нужно было учить, готовить новые кадры, чтобы была преемственность. Помню, пришлось примерно 10 000 человек опросить на предмет, готовы или не готовы они работать на наших условиях. Когда я видел, что человек как специалист нам подходит, сразу объяснял, что работать придётся с восьми до восьми без субботы и воскресенья. Называл зарплату, но оговаривался, что её размер будет зависеть от самого человека. Кто-то вставал, говорил „я не готов работать такими темпами"… Я тогда обратил внимание, что из 100 женщин 70 готовы были работать, а 30 нет. А из 100 мужиков наоборот — 30 были готовы, а 70 нет. Было и так, что даже с жёнами своих ИТР-служащих приходилось знакомиться, чтобы „понимать" их надёжность в дальнейшем. Много находилось и тех, кто действительно был увлечён работой, у кого деньги были на втором месте. А мне важно было, есть ли в человеке задор, драйв, желание, чтобы завод запустился. Вот так мы формировали коллектив».
Многие выдержали и до сих пор работают. Были и такие, кто уходил, потом возвращался, и их обратно принимали на работу. Ученики Пронькина, его преемники, работают на всех заводах корпорации «ТехноНИКОЛЬ». Они его гордость, его вклад в компанию. «Я работал, даже не зная, заплатят мне какой-то бонус или нет. Я даже эти вещи не проговаривал. Для меня важнее было сказать, что я могу, — и сделать это».
Кодекс лидера
Яркий человек, человек слова и дела, человек твёрдых принципов и незапятнанной чести — люди пронькинского замеса живут и действуют, как правило, в одиночку. Ибо принципы их высоки, планка — простому среднестатистическому увальню не допрыгнуть, чувство ответственности — не всякий сдюжит, внутренняя чистота и порядок — дар штучного производства.
«Но чтобы я от лидерства получал какое-то удовольствие, такого не было. Я удовольствие получал от достигнутой цели. Когда шёл к цели, не смотрел ни на людей, ни на обстоятельства. Просто шёл. Меня никогда не влекли деньги, только интересная работа. А власть, деньги и славу пройти надо так, чтобы остаться человеком».
Такие люди, как Пронькин, — маяки среди бури и хаоса жизни, их треплет ветрами, о них бьются волны, несущие не только чистую воду, но и мусор, и выплеснутые не самые светлые человеческие чувства и намерения. Они, бывает, и проигрывают. Но только формально и на время. Потому что известно: грязь, неправда, корысть — не являются строительным материалом. Любой фундамент, любую постройку удержит только чистый материал, в котором рано или поздно начинает испытываться острая нужда.
«Все люди подвержены влиянию. И в большинстве всегда кто-то смотрит на другого, как тот себя поведёт в той или иной ситуации. Как правило, в любой группе людей оказывается человек, которому почему-то начинают верить. И всегда появляются люди, за которыми идут, или которые начинают влиять на ситуацию, и таким образом 2, 3, 5 человек организуются в некую лидерскую группу. Но я себя к таким вот ярко выраженным харизматикам не отношу.
Никогда не пытался вот стать лидером ради того, чтобы быть лидером. Если ко мне обращаются, я высказываю своё мнение. Или когда уже вижу, что вроде как не к кому обратиться, тогда и вмешиваюсь. А просто выпячиваться — ради чего? Незачем. Это не мой подход. Понятия лидер и руководитель идут со знаком равенства. Если руководитель не лидер, он уже не руководитель».
Цена служения
В беседе с Виктором Николаевичем нет да нет проскочит грустная нотка, возможно от накопившейся усталости, возможно, от груза ошибок, которые себе не прощает. Мы же редко говорим о той цене, которую приходится платить за выбор пути, за следование своим принципам. Но одновременно со спокойной скромностью чувствуется в Пронькине сила, энергия, которые ещё не нашли полной реализации. Словно его настоящая роль ещё впереди.
«Себя яркой личностью не считаю. Это без всякой скромности. Удивляюсь и радуюсь, когда у людей многое получается: и на работе они успешные, и после работы переоделись, пошли в футбол поиграли, на гитаре сыграли или каком-то другом инструменте… В футбол мне трудно играть — с коленкой проблема, из-за неё даже в армию мог не пойти. Но пошёл «назло врагам», служил два года, хотя мог не служить. Меня пробовали комиссовать, но я всё-таки договорился, чтобы не комиссовали. И служил.
Очень часто задаю себе вопрос: я жил правильно или неправильно? Я 19 лет не ходил в отпуск. Вообще ни одного дня. В воскресенье вроде не иду на работу, но заеду, круг сделаю по заводу, зайду, посмотрю, как работают — и у меня легко на душе, и как будто воскресенье удалось. А так буду переживать… После запуска первой линии в Рязани в отпуск меня выгнал Рыбаков. Мне купили билеты, заказали на море гостиницу на двоих с женой, и мы первый раз уехали на неделю отдыхать. От отдыха я заболел, всё было мне не так: море холодное, есть ничего не хочется…
Ты живёшь работой и семья тоже живёт работой. Когда работаешь, имеешь всё, не работаешь — ничего. Это нормально. Но семья всё же страдала.
Дети выросли незаметно. В 2011 году жена умерла — и тоже незаметно как-то это всё произошло. Она всегда переживала за мою работу. И потом пришлось налаживать отношения с детьми. Они уже такие взрослые. Дети состоялись, но отношения с ними были почти утеряны, и сложно оказалось их восстанавливать. Мой случай как раз из той серии, когда дети воспитывают родителей. А так вроде как мне обижаться на жизнь-то нечего. У меня всё есть».
Чиновник-новатор
«В администрации Рязанского района я оказался случайно. Эту работу мне предложил губернатор Рязанской области. Изначально я сомневался, потяну этот груз или нет…». Потянул, конечно. Наш первопроходец, «законодатель» чётких, рациональных правил в любом деле, за которое брался, и в совершенно новом для себя виде деятельности пытался навести кристальную чистоту и чёткий, по-военному выстроенный порядок, который потом стал образцом для всей области.
«Первое, с чем я столкнулся на новом месте, было нарушение границ полномочий: некоторые «лезут туда, куда не надо лезть». И я это понял буквально за три дня и повесил плакат: „Глава администрации работает на принципе единоначалия". И предупредил, если кто куда без согласования со мной зайдёт, того на следующий день уволю. Убрал старую «верхушку» команды, тех, кто не понимал мой подход, изменил структуру администрации. Сейчас большинство районов области работает по этому принципу».
На новом месте Виктор Николаевич два года пытался работать против негласных правил, установленных чиновничьей системой. Многое у него получилось, помощь главы администрации района почувствовали простые граждане. Но все два года его работы система неустанно сопротивлялась, пытаясь избавиться от чужеродного ей органа. Пронькин стал получать банальные угрозы и предупреждения от тех, кому явно мешал продолжать действовать по сложившейся традиции, и в какой-то момент был вынужден выйти из игры, которая с каждым днём становилась опаснее и грязнее. Большинство людей, знающих Виктора Николаевича, не удивились такому развитию событий.
«Я не испытывал к людям злости. Всегда только любовь такую вот, вполне нормальную. Кто понимал, тот понимал. Я всегда готов написать заявление прямо завтра, если по каким-то принципиальным вопросам не схожусь с теми, кому подчиняюсь. У каждого есть свой нравственный коридор, в котором можно отклоняться в какую-либо сторону. Но при этом есть некая линия, которую не хочется переходить».
Снова в работе
Пережив момент изгнания, момент временного крушения планов и надежд, Виктор Пронькин вновь призван туда, где он может быть максимально полезен. «Я снова работаю — замминистра в министерстве по природопользованию и экологии. Настроение уже лучше. Конечно, это не моё, но буду думать, что делать дальше, наверное, надо поразмыслить о производстве, о заводе…
Вот часто задаю себе вопрос «Пронькин, а зачем тебе всё это надо?». И сам себе отвечаю: «А кто, если не я? Я не знаю».
Темы: новые города, технониколь, лидер, служение, люди дельта