Я не нашёл своё предназначение. Я до него дорос
Игорь Рыбаков — Промышленник и меценат в образовании. Покровитель Большой Физтех Школа-пансион · Человек: жизнь и смыслы · 6 сентября 2026 г.
Как менялись моё призвание, предназначение, миссия и смысл — от школы № 56 в Магнитогорске до желания стать хорошим предком
Я долго искал своё призвание. Мне казалось, что где-то существует один правильный ответ, который человек должен найти однажды и затем следовать ему всю жизнь. Я слышал четыре больших слова: призвание, предназначение, миссия и смысл. Читал о них в книгах, примерял к себе — и ничего не понимал.
Я учился в школе № 56 в Магнитогорске. Вокруг была большая индустриальная система: город, комбинат, инженерные профессии, понятные жизненные маршруты. Можно было получить образование, прийти на Магнитогорский металлургический комбинат, стать инженером, создать семью и прожить достойную жизнь. Но когда я пытался представить этот путь своим, внутри возникало сопротивление.
Неужели это и есть моё предназначение — остаться в Магнитогорске и занять определённое место в уже построенной системе? Неужели моё призвание — стать хорошим инженером? Какую миссию я мог бы иметь в семнадцать лет? И не слишком ли высокомерно вообще рассуждать о смысле жизни, когда ты ещё ничего не умеешь и ни за что не отвечаешь? Для кого-то работа инженером на комбинате действительно могла быть настоящим призванием. Но я чувствовал: моя траектория должна быть другой. Только какой — не знал.
**Когда жизнь кажется заранее придуманной**
Одно из самых сильных переживаний моего детства было связано с отцом. Он был талантливым инженером и изобретателем. Но я видел, что даже сильный, умный и профессиональный человек может оказаться бессильным внутри плохо устроенной системы. Он способен придумать решение, но не всегда способен изменить конфигурацию, в которой это решение должно воплотиться. Меня потрясала не сама инженерная работа. Меня пугала беспомощность человека перед условиями.
Наверное, уже тогда во мне возник вопрос, который будет сопровождать меня всю жизнь:
Что нужно изменить в окружающей человека системе, чтобы он мог проявить больше своих способностей?
В школе № 56 произошла и другая важная встреча. Мама познакомила меня с двумя выпускниками, поступившими в Московский физико-технический институт. До этого Физтех был для меня почти недосягаемым миром. Но когда я увидел перед собой обычных людей, которые учились в той же школе и даже сидели за той же партой, далёкая возможность стала реальной. Я вдруг понял: между моей сегодняшней жизнью и другим будущим может существовать переход.
Эта встреча не дала мне готового предназначения. Она сделала нечто более важное — расширила пространство возможного. Позже я понял, насколько сильно один человек может повлиять на другого, просто показав ему путь, которого тот раньше не видел. (История школы № 56)
**Моё первое предназначение — зацепиться за жизнь**
Сегодня легко переписать юность красивыми словами и сказать, что уже тогда у меня была большая миссия. Но это было бы неправдой. Я не думал о преобразовании отраслей, технологической субъектности или будущих поколениях. Моё первое предназначение звучало гораздо проще:
Зацепиться за жизнь. Выйти в самостоятельность. Доказать себе, что я способен построить собственную траекторию.
Призвание тогда представлялось мне профессией и карьерой. Нужно было получить сильное образование, научиться решать трудные задачи, найти место, где мои способности будут востребованы. Смысл заключался в том, чтобы не прожить жизнь по инерции. Не согласиться с единственным маршрутом только потому, что он уже проложен. Получить право выбирать.
Я поступил в Физтех. Но поступление не отменило бытовой реальности. Нужно было жить, питаться, зарабатывать. Я пошёл работать в кровельную бригаду.
На крыше я впервые увидел не только физическую работу, но и целую систему. Были люди, готовые работать. Были заказчики, которым требовался результат. Были протекающие кровли. Был огромный спрос на качественные материалы — и был их острый дефицит. Эти части существовали рядом, но не были соединены в работающую конфигурацию.
Именно там появилась предпринимательская гипотеза. Сначала заработать самому. Потом собрать бригаду. Затем создать компанию. Наладить поставки. А после — начать собственное производство.
В 1992 году мы вместе с партнёром основали ТЕХНОНИКОЛЬ. Но в тот момент я не называл это миссией. Мы были молодыми людьми, которые хотели работать, зарабатывать и самостоятельно определять свою жизнь. Так честнее. (Интервью об этом периоде)
**Компания стала следующим предназначением**
Постепенно я увидел в себе способность, которой раньше не мог дать названия. Мне нравилось не просто продавать или производить. Мне нравилось собирать работающие системы. Увидеть людей с разными способностями. Найти для каждого сильную позицию. Соединить производство, технологию, капитал, управление, логистику и реальную потребность рынка. Создать конфигурацию, в которой результат становится больше суммы отдельных усилий.
Тогда моё призвание приняло форму строителя компании. Предназначением стало создание сильной ТЕХНОНИКОЛЬ. Сначала — лучшей компании в доступном нам пространстве. Затем — национального чемпиона. Потом появилась амбиция стать компанией мирового уровня.
Каждый новый масштаб менял задачу. Нельзя построить национального чемпиона, просто увеличивая маленькую компанию. Приходится менять систему управления, качество материалов, инженерную культуру, отношения с клиентами, уровень науки, производство, обучение людей. Приходится создавать не только продукт, но и среду вокруг него.
Меня глубоко задевало состояние кровельной отрасли. Слишком многие плоские крыши текли. Иногда их предпочитали переделывать в скатные не потому, что это было лучшим архитектурным решением, а потому, что люди переставали верить в саму возможность надёжной плоской кровли. Проблема была не в одном материале. Она находилась во всей цепочке: проектировании, производстве, монтаже, квалификации специалистов, соблюдении технологии и ответственности за конечный результат.
Поэтому наша задача постепенно вышла за пределы продажи кровельных материалов. Нужно было развивать производство, исследования, инженерные решения, подготовку специалистов, культуру проектирования и применения материалов. Так из предназначения построить компанию начала появляться миссия:
Сделать так, чтобы кровельные и изоляционные системы в России создавались на мировом уровне, а российская компания сама могла задавать технологическую планку.
Сегодня ТЕХНОНИКОЛЬ — это международная производственная система. Но главное для меня не количество предприятий и стран присутствия. Главное — состоявшийся переход: мы прошли путь от кровельной бригады и нехватки материалов до способности производить собственные технологии, знания, продукты и профессиональные стандарты. (Официальная история компании)
Каким был мой смысл в тот период? Доказать прежде всего самим себе, что российская компания способна не только догонять или копировать. Она может создавать продукт мирового класса, выращивать собственных инженеров, строить производства и конкурировать на большом рынке. Компания была не только бизнесом. Она стала способом расширить пространство возможного для многих людей.
**Одинаковое действие в разных масштабах**
Теперь, оглядываясь назад, я вижу: мои роли менялись, но одно действие повторялось.
В школе я искал переход из одной жизненной траектории в другую. В бригаде соединял людей с работой. В компании — людей, технологии, производство, капитал и рынок. Позже в образовательных и общественных проектах начал соединять школы, университеты, предпринимателей, исследователей, сообщества и территории.
Предмет деятельности становился другим, а внутренний глагол оставался:
Соединить разрозненные силы так, чтобы из их совместимости возникла новая самостоятельная способность.
Не просто собрать людей. Не заставить их выполнить мой замысел. А создать такую конфигурацию, в которой они смогут произвести нечто, чего ни один из участников не мог создать отдельно.
Сегодня я называю это генеративностью. Генеративная система не только выдаёт запланированный результат. Она порождает новые действия, новых деятелей, следующие замыслы и собственные способы развития. Кажется, именно это и было моим призванием. Только в молодости я не обладал языком, чтобы его увидеть.
**Когда успех перестаёт быть ответом**
В разные годы я по-разному понимал успех.
В восемнадцать лет моя ставка была на себя: выстоять, стать самостоятельным, найти сильных партнёров, доказать, что я могу. Ближе к тридцати главным стало умножение: расширять компанию, наращивать масштаб, строить новые предприятия, создавать рынок. Позже возник другой вопрос: что из построенного нужно не просто сохранить, а сделать питающей средой для следующего? В одном из интервью я называл этот переход движением от самоутверждения и масштабирования к сбережению — не консервации прошлого, а созданию условий, в которых может возникнуть будущее. (Подробнее об этих этапах)
Успех компании давал всё меньше ответов на мои главные вопросы. Можно построить ещё одно предприятие. Заработать больше денег. Выйти ещё на несколько рынков. Но в какой-то момент увеличение перестаёт быть развитием. Изменение количества уже не меняет качества твоего присутствия в мире.
Тогда вопрос «Что ещё я могу построить?» начал уступать другому:
Что сможет продолжать развитие без моего постоянного участия?
Это совсем другая предпринимательская задача. Пока всё держится на основателе, перед нами может быть великая организация — но ещё не генеративная среда. Сила первого поколения доказывает силу влияния основателя. Качество созданных им условий проверяется вторым поколением: появились ли люди, которые способны действовать без него, создавать собственные решения и однажды изменить саму полученную систему?
**От компании — к среде**
Так возник следующий этап: Рыбаков Фонд, работа со школами, образовательными сообществами, эндаументами, Большим Физтехом, школой-пансионом, университетами и технологическими альянсами.
Снаружи это может выглядеть как набор разных проектов. Для меня это разные лаборатории одного вопроса:
Может ли накопленная частная сила превратиться в общую способность людей, организаций и территорий самостоятельно продолжать развитие?
Просто передать деньги недостаточно. Можно профинансировать мероприятие — и ничего не изменится после его окончания. Можно построить школу — но сохранить внутри неё старые отношения. Можно пригласить талантливых людей — и поставить их в конфигурацию, в которой их способности не смогут раскрыться.
Поэтому меня всё больше занимала не помощь как отдельное действие, а качество среды. Какая среда позволяет человеку стать сильнее? Какая школа выращивает не только успешного выпускника, но и человека, способного создавать условия для других? Какая организация продолжает развиваться после ухода основателя? Как частный капитал может работать не только на ближайший результат, но и на длину поколений?
Я вернулся к своему раннему опыту школы № 56. Когда-то встреча с двумя выпускниками открыла для меня Физтех и другую жизнь. Но нельзя строить будущее страны на надежде, что каждому ребёнку случайно встретится нужный человек. Случай, изменивший одну жизнь, должен превратиться в среду, систематически расширяющую возможности многих.
**Нам недостаточно выращивать деятелей**
В разговоре с Виталием Игнатенко мы обсуждали, какая инерция страны закладывается сегодня. Большая часть того, что произойдёт в ближайшие пять–десять лет, уже подготовлена предыдущими десятилетиями. Сегодняшние решения ещё могут что-то скорректировать, но основной ход во многом задан.
А вот 2040–2050 годы ещё не определены. Люди, которые будут принимать тогда решения, сегодня сидят за школьными партами. Будущие исследователи, предприниматели, ректоры, инженеры и создатели новых институтов только входят в жизнь. Если не будет школы, не будет поросли. Не будет следующих поколений авторов. Проект может ярко возникнуть вокруг сильного человека, а затем начать угасать после его ухода.
Мы много умеем говорить о деятельных людях. Но у нас гораздо меньше тех, кто способен создавать условия для становления других деятелей.
Так я пришёл к различению двух ролей. Автор действия сам достигает результата. Автор условий создаёт среду, в которой результаты становятся возможны для многих. Но есть и следующий уровень — автор условий второго порядка. Это человек, который вырос внутри созданной среды, обрёл собственную субъектность, а затем вернулся и изменил саму среду.
Он не обязан повторять своего учителя или основателя. Наоборот, его сила проявляется в способности увидеть то, чего первое поколение видеть ещё не могло. Если мои последователи будут только исполнять мои ответы, мне не удалось создать генеративную среду. Я создал зависимость.
Настоящая среда самостоятельного продолжения должна однажды породить человека, который сможет со мной не согласиться, пересобрать полученное наследство и создать лучшие условия для следующих.
**Отдельной сильной компании уже недостаточно**
История ТЕХНОНИКОЛЬ показала мне, что одна российская компания способна пройти путь до национального и международного масштаба. Но одна компания не может создать технологическую субъектность страны. Для этого требуется совместимость разных систем: школы, университета, науки, производства, предпринимательства, государства, профессиональных и городских сообществ.
Так появился Большой Физтех — не как ещё одна организация с единственным центром, а как сеть людей, институтов, технологических задач и мест, способных усиливать друг друга.
Школа-пансион Большого Физтеха — попытка выращивать молодых людей внутри длинной траектории: школа, наставник, исследовательская задача, университет, технологическое предприятие, собственный проект и возвращение в среду уже в качестве автора. «Физтех-2050» — попытка выращивать людей, которые способны удерживать переходы между образованием, исследованием, предпринимательством, промышленностью и территорией. Альянс киберфизических систем Большого Физтеха — попытка соединить предприятия, научные центры, университеты и разработчиков вокруг общей технологической способности. Глобальный университет силы сообществ — образовательная архитектура, в которой учится не только отдельный человек. Учиться может организация. Учиться может сообщество. Учиться может целый город.
Все эти конструкции пока нельзя называть законченными решениями. Это гипотезы, которые мы проверяем действием.
**Могут ли города учить города?**
Следующим пространством эксперимента становится город. Город — это место, где образование, технологии, производство, власть, предпринимательство и повседневная человеческая жизнь встречаются в одной территории. Здесь невозможно спрятать красивую концепцию от реальности. Если новая способность действительно появилась, она должна проявиться в жизни города.
Например, в Рязани мы проверяем, можно ли соединить технологическое предприятие, университеты, исследовательское сообщество, будущую школу, городских предпринимателей и партнёров Большого Физтеха в самостоятельный узел. Не перенести в Рязань готовый московский Физтех. Не построить филиал, воспроизводящий центр. А помочь Рязани обнаружить и создать собственную способность.
Если это получится, следующим экзаменом станет не количество проведённых мероприятий. Экзамен будет другим: сможет ли город удерживать развитие без постоянного внешнего управления? Сможет ли он создавать собственное знание? Появятся ли в нём новые авторы условий? Сможет ли этот город помочь другому городу найти не скопированное, а своё решение?
Отсюда возникает гипотеза федерации территориального развития. Не вертикали, в которой один центр распространяет готовую модель. И не франшизы, где города повторяют одинаковую форму. Федерация нужна для совместимости самостоятельных городов.
Город воспроизводит людей, сообщества и институты. Технологический альянс воспроизводит способность создавать знания, технологии и продукты. Их соединение может сделать территорию не потребителем чужого будущего, а одним из его авторов.
Могут ли города учить города? Могут ли они соединяться через технологические альянсы, сохраняя собственную субъектность? Может ли один город помочь появиться следующему сильному городскому узлу, не превращая его в свою копию?
Пока это не достигнутый результат, а большой проверяемый замысел. Но именно такие вопросы сегодня определяют горизонт моей работы.
**Что я понимаю под технологическим суверенитетом**
Технологический суверенитет для меня — не изоляция и не требование производить абсолютно всё самостоятельно. Это способность самим определять траекторию развития. Ставить собственные исследовательские вопросы. Производить необходимое знание. Создавать технологии и продукты. Осознанно выбирать сотрудничество и зависимости. Строить новые социотехнические системы — такие конфигурации людей, технологий и институтов, которых раньше не существовало.
Я говорю о технологической субъектности русскодумающего мира. Под русскодумающим миром я понимаю не только территорию и не только гражданство. Это люди, которые мыслят на русском языке, связаны русской культурой и способны участвовать в общем создании будущего, где бы они ни находились.
Моя нынешняя миссия — способствовать тому, чтобы этот мир был не только пользователем чужих технологий и решений. Чтобы он сохранял способность самостоятельно мыслить, исследовать, изобретать, производить и создавать новые формы совместной жизни. Но такую миссию нельзя исполнить одному. Её нельзя передать одной организации. Нельзя нанять людей, выдать им показатели и получить технологическую субъектность к назначенной дате. Её можно только выращивать — через школы, университеты, научные сообщества, предприятия, альянсы, города и поколения новых авторов.
**Как сегодня звучат мои четыре ответа**
Теперь я не считаю призвание, предназначение, миссию и смысл четырьмя словами, для которых человек должен однажды найти окончательные определения. Они меняются вместе с масштабом нашей способности и ответственности.
Моё призвание — создавать генеративные конфигурации. Соединять людей, знания, технологии, капитал и ответственность так, чтобы у участников возникала новая совместная способность.
Моё сегодняшнее предназначение — создавать среды самостоятельного продолжения и выращивать авторов условий. Людей, способных не только совершать действия, но и делать возможным становление следующих деятелей.
Моя миссия — способствовать технологической субъектности русскодумающего мира. Помогать создавать такую архитектуру школ, университетов, предприятий, сообществ, альянсов и городов, в которой страна способна производить собственное знание, технологии, продукты и новые социотехнические системы.
Мой смысл — стать хорошим предком.
**Что значит стать хорошим предком**
Хороший предок — это не почётное звание, которое человек присваивает себе сам. Так назвать нас смогут только люди будущего. И только в том случае, если полученное от нас наследство не лишит их права на собственное авторство.
Можно оставить детям деньги, здания, компании и готовые решения. Но если вместе с этим мы оставим им жёсткое требование повторять нас, такое наследство превратится в ограничение. Хороший предок передаёт не только капитал. Он передаёт способность создавать следующий капитал. Не только знание, но и способность задавать новые вопросы. Не только институт, но и возможность его изменить. Не только свою картину будущего, но и право следующего поколения построить другую.
Я могу быть истоком, но не должен становиться владельцем всей реки. Моё дело — создавать условия для продолжения. Но направление следующего движения будут определять уже другие.
Первое поколение может воспроизводить меня, потому что находилось рядом и испытало моё непосредственное влияние. Настоящая проверка начнётся позже — когда появятся люди, которых я никогда не учил, не выбирал и, возможно, даже не увижу.
Станут ли они авторами? Смогут ли они создать среду сильнее полученной? Появится ли после них следующее поколение? Если да, значит, возникло самостоятельное продолжение.
Стать хорошим предком — значит создать не памятник себе, а возможность продолжения без себя.
**Если вы сейчас ищете своё призвание**
Я хорошо понимаю людей, которые пытаются немедленно найти одно большое предназначение на всю жизнь. Я сам долго его искал и переживал, что не могу сформулировать. Теперь я думаю, что в семнадцать лет мне не требовалась миссия, рассчитанная до 2050 года. Мне нужно было сделать ближайший честный шаг: увидеть другую возможность, поступить в Физтех, удержаться в новой жизни и научиться отвечать за себя.
На следующем этапе требовалось построить компанию. Потом — доказать, что российская компания может стать национальным и международным игроком. Затем — превратить часть накопленной силы в среду, где становятся сильнее другие. Сегодня — работать с поколениями, технологическими альянсами и городами.
Ни один из прежних ответов не был ложным. Просто каждый соответствовал тогдашнему масштабу моей ответственности.
Поэтому, возможно, не стоит начинать поиск с вопроса: «Какова моя единственная миссия на всю жизнь?»
Начните с более близких вопросов.
От какой заданной траектории я хочу освободиться? Что я умею делать так, что рядом со мной появляются новые возможности? Какой результат я способен довести до мирового уровня? Кто благодаря созданным мной условиям сможет стать самостоятельнее? И что из начатого мной сможет продолжаться, когда моего участия уже не будет?
Смотрите не только на профессию и не только на тему деятельности. Ищите свой постоянный глагол. Моим таким глаголом оказалось соединять. Создавать совместимость. Строить конфигурации, в которых люди и системы начинают проявлять способности, прежде невозможные по отдельности.
Сначала этот глагол помог мне построить компанию. Теперь он ведёт меня к школам, университетам, технологическим альянсам, городским экосистемам и федерации территориального развития.
А смысл соединяет все эти масштабы одной человеческой задачей:
Будущее нельзя нанять. Его можно только вырастить.
Я не нашёл своё предназначение однажды и навсегда. Я до него дорос. И сегодня оно состоит в том, чтобы помочь вырасти тем, кто однажды сможет продолжить без меня — и создать мир, которого я сам пока не способен увидеть.
Так я понимаю путь хорошего предка.
Темы: призвание, предназначение, миссия, смысл