НЕМНОГО Обо мне
Макоян Георгий · Семья, род, наследие · 6 октября 2026 г.
Обо Мне
Мне кажется, ничто так не описывает внутренний мир человека, как семья, в которой он рос. Что же касается моей?
Моя семья из Самары: два старших брата и мать с отцом, которые положили всю свою жизнь, чтобы нас воспитать. Отец родом из армянской деревни в Грузии, где жило меньше ста человек. В 91-м он один переехал в Самару и поступил в железнодорожный университет, где встретил маму. Но железнодорожником не проработал ни дня: почти сразу они с мамой начали свой бизнес и вели его вплоть до 2020-го. В том же 91-м он перевёз в Самару всю семью: в Грузии начались репрессии и гонения на армян. Я всегда восхищался отцом и всегда хотел прыгнуть выше него.
Семья, а в особенности мама, которая в большей мере занималась моим духовным воспитанием, заложила во мне два правила, в которые я верю до сих пор и в которых убеждаюсь каждый день:
Нет никого и ничего важнее семьи. Если я сталкиваюсь с проблемой, первые, к кому я иду, — это мои братья, ну и наоборот: хоть иногда тяжело найти время, чтобы расстраиваться за других, за проблемы братьев я радею гораздо больше, чем за что-либо ещё.
Вера в Бога. Меня назвали Георгием в честь Георгия Победоносца. Для меня первым героем был не Бэтмен или Человек-паук — первый герой был на моём крестике, который отец привёз мне из Иерусалима и который всю мою жизнь со мной: это Георгий Победоносец, убивающий змея-демона.
Теперь напрямую обо мне. Меня зовут Георгий, можно Гоша, сейчас мне 17 лет, и я прошёл немало.
Начнём с наук. В 8 лет я увлёкся олимпиадной математикой: оба старших брата уже ею занимались, так что я особо не раздумывал. За лето 2015-го я прошёл школьную программу на два года вперёд и поэтому с раннего детства учился с ребятами старше себя в самом сильном (да и, честно говоря, единственном) региональном кружке. Каждое лето — два месяца в математических лагерях. Каждый будний день на протяжении семи лет — кружок после школы, а оттуда сразу на тренировку, переодеваясь и обедая буквально в машине. И всё это время я шёл к одному. Я всегда знал, что такое всеросс (национальная олимпиада по математике), и был одержим тем, чтобы его взять. Наконец, в 15 лет я его выиграл, причём с отрывом: прошёл на сборы сборной России к международной олимпиаде. В Самаре всеросс по математике берут раз в 3–4 года (забавно, что почти десять лет до меня это были только мои братья), а на сборы сборной вообще выходили единожды за 70 лет, так что это была невероятная победа не только для меня и моей семьи, но и для моего региона. Как-то так завершился мой 9-й класс.
Параллельно с этим большую, а возможно, даже бо́льшую часть моей жизни занимал профессиональный спорт. В 6 лет я начал заниматься настольным теннисом. Тренировки шесть раз в неделю по три часа, без пропусков, без выходных, на протяжении девяти лет. С 10 лет я стабильно был в пятёрке России по рейтингу, в 12 подписал первый спонсорский контракт с одним из крупнейших немецких теннисных брендов, в 14 выполнил КМС, а в 15 сделал то, к чему шёл всё это время: дважды победил на чемпионате России до 16 лет. Спорт формировал меня как личность, он научил меня быть помешанным на том, чем я занимаюсь. Научил меня любить конкуренцию, побеждать, наращивая преимущество, проигрывать, делая работу над ошибками. Но самое главное, то что мне ещё много где пригодилось, да и наверняка пригодится, — спорт научил меня терпеть.
В сентябре 10-го класса, оставив свою семью в Самаре, я уехал учиться в Москву, в школу «Летово». «Летово» стало для меня выходом в свет, на новое поле боя: в Самаре я уже был лучшим — и в спорте, и в науке. Я как будто не знал, куда расти, — и «Летово» стало шагом вперёд. Там были собраны такие же ребята, которые переросли свои регионы и готовы соревноваться со всей страной, а иногда и с миром готовы соревноваться. Там я окунулся в IT: прошёл на финал всеросса по алгоритмическому программированию, а потом и ещё на один — по искусственному интеллекту, тем самым став единственным школьником в России среди нескольких миллионов, кто был и выигрывал на финальных стадиях национальной олимпиады по трём самым конкурентным техническим направлениям: математике, проге и ИИ. Успел поучаствовать и на международной арене: выиграл Американскую национальную по программированию, а также серебро на одной из крупнейших азиатских математических олимпиад IZHO.
Но было кое-что в олимпиадах, что меня искренне злило: я не видел их применения в реальном мире. Меня как будто зажимали в рамки времени и использовали мой мозг для чего-то пустого и ненастоящего. Ну придумал один мужчина задачу, ну дали мне её на туре, ну решил я её и записал решение. Для чего всё это? Тогда начался мой поиск себя — я окунулся в исследования.
Начал я с ресёрча в алгебраической геометрии гиперболических пространств. На протяжении полугода я работал со своим соавтором Петром Кимом над обобщением теоремы Кейси и применением преобразований Лоуренса. В итоге мы не просто получили прорывное 17-страничное исследование, отмеченное на главной российской геометрической конференции, — мы опубликовали результат под ревью Барри Мазура, профессора Гарварда и одного из самых известных математиков в мире, приложивших руку к доказательству Великой теоремы Ферма. Он лично наблюдал результат проекта и написал мне по его итогам рекомендательное письмо.
Тогда я увидел, на что способен мой мозг, но мне всё ещё не хватало важного — применимости в реальном мире. В тот же момент я увлёкся искусственным интеллектом, т. к. мой старший брат, который сейчас работает исследователем в этой области, как и когда-то в детстве с математикой, вовлёк меня. Я начал сам, по опенсорс-материалам и с сильной базой в высшей математике, разбираться с ИИ. К концу 10-го класса, всего за полгода, я прошёл весь курс бакалавриата по ML и решил сделать авантюру: податься на стажировку в AI Research Institute, самую сильную исследовательскую ИИ-лабораторию в России, где зачастую работают аспиранты и постдоки лучших университетов страны. Ко всеобщему (в том числе моему) удивлению, они меня приняли. Это были очень сложные 2 месяца: я был самым молодым, самым неопытным, наконец, банально самым глупым. Но, выйдя с этой стажировки, я увидел, насколько улетел вверх по знаниям в сравнении с людьми извне, — там я также получил первый опыт работы в серьёзной компании.
Наконец — мой выпускной школьный год. Большая его часть была заложена на поступление в университеты за границей. Лучший, куда меня взяли, — Кембриджский университет, Peterhouse College, программа по математике. Из всех 31 колледжа Кембриджа у этого самый низкий процент приёма: 8 человек в год со всего мира. Среди поступивших туда когда-то были Максвелл и Бэббидж. А всего на все программы и во все колледжи Кембриджа в этом году из России взяли двоих.
Параллельно с этим я заканчиваю год с круглым отличием, сдаю ЕГЭ по математике на 100 баллов, не готовясь буквально ни минуты, и к концу апреля понимаю: начинается взрослая жизнь, пора делать что-то серьёзное. Подаюсь на 3 стажировки по направлению ML Engineer: Т-Банк, лондонский офис банка Revolut и, наконец, Яндекс. После в сумме десятка собеседований меня берут везде. В итоге я решаю пойти в Яндекс, в команду по генерации голоса с помощью нейронных сетей, становясь самым молодым работником в 29-летней истории компании.
23-го ночью я праздную выпускной из школы в пентхаусе с друзьями. 24-го утром я в офисе на парке культуры — мой первый рабочий день.
Да, я уехал из дома ещё в 15, но всё-таки в школе-пансионе ты ещё можешь рассчитывать на то, что за тобой присмотрят. Этим летом — уже нет. Я один жил в квартире. Продукты, готовка (тут проблем, конечно, не было, люблю готовить), убираться, стирать, гладить, следить за режимом — правда, блин, сложно было. Ну и, наконец, работа: документально, т. к. я несовершеннолетний, могу работать только 35 часов, но я в офисе все 60, а то и 70. Все взрослые дяди вокруг твердят мне про выгорание и про то, что я и двух недель так не протяну.
Что в итоге? Стажировка заканчивается в середине этого октября, и меня порекомендовали на позицию мидл-инженера, буквально перепрыгнув по карьерной лестнице на 3 года за 3,5 месяца работы.
Что помимо этого?
- В конце апреля я потерял очень близкого друга Федю, и в память о нём его родители и мы — его товарищи — основали благотворительный венчурный фонд им. Федора Орченко. Всего за 5 месяцев мы уже привлекли более 3 млн рублей, проинвестировали их в две команды на стадии pre-seed; коллаборируем с нашим генеральным партнёром Сбером, который полностью нас финансирует, и с ВК Видео, с которым запускаем многомиллионное по бюджету шоу.
- В 14 лет я построил первый бизнес: написал скрипт, который искал самую выгодную технику на маркетплейсах с учётом бонусов СберСпасибо, и начал перепродавать её — от айфонов до пылесосов. На первой же сделке меня обманули мошенники на 25 тысяч (абсолютно недосягаемая тогда для меня сумма). Но я придумал, как их обходить, и ушёл в продажи 24/7. Папа поверил в систему и дал в оборот 3 миллиона. Итог — 1,5 миллиона чистой прибыли, которые я полностью отдал родителям, и оптовые продажи на 5+ миллионов таким компаниям, как 1С и МТС. Через полгода схему подхватили все: цены на новые айфоны в перепродаже по России упали со 120 до 68 тысяч.
- Люблю играть на акустической гитаре: умею играть одни из самых сложных существующих фингерстайл-композиций — от Marcin до JinsanKim.
- Обожаю готовить. Раньше это были десерты, мне нравились сложные рецептуры, требующие исключительной точности, но сейчас из-за нехватки времени я наслаждаюсь повседневным приготовлением мяса, и в особенности шашлыка (передалось в крови).
Финал: а что же сейчас?
Я поступил на Физтех, на ИИ-360 — самую конкурентную программу МФТИ, куда берут 36 человек в год. На отборе я был первым. Параллельно работаю в Яндексе и наконец применяю сложные технические решения в реальном мире — то, чего мне так не хватало в олимпиадах.
Но и это всё ещё не то. Я не формирую видение продукта, не формирую стратегию: не компания зависит от меня, а я от компании. А я обожаю продавать. Продавать продукт клиенту. Продавать видение продукта, мотивируя и заряжая работников вокруг. Продавать идею, в которую уверуют не только окружающие люди, но и ты сам. Я с детства знал, что не пойду за братом в науку до конца, а рано или поздно начну делать своё. И сейчас убеждён: мы живём в такое время, когда это надо делать либо сейчас, либо никогда.
Меня периодически приглашают к себе стартапы и фонды из Силиконовой долины. Из последнего — Afore Capital, один из крупнейших pre-seed-фондов: его управляющий партнёр предложил гарантированные 150 тысяч долларов инвестиций после их 2-месячной школы. Условие одно — строить. Что угодно, просто строить продукт.
Но честно сказать, я не верю в этот подход. Да, я готов идти в предпринимательство и рисковать всем: работой в лучшей компании страны, учёбой в лучшем университете, стабильностью на всю оставшуюся жизнь. Но только в погоне за чем-то настоящим и главное — большим. Я не хочу стать очередным стартапом про «умные тапочки», который поднимет миллионы инвестиций, а через год обанкротится.
Да, российский рынок сейчас отстаёт по технологиям и объёму инвестиций, но для меня есть и преимущества: здесь все мои связи, моя культура. Будущее я вижу за ИИ в робототехнике, в том числе в оборонной промышленности, а также за ИИ, который умеет самосовершенствоваться.
Стать лучшим в Самаре, потом в России, потом в мире. Так было в математике, так было в спорте — так будет и здесь. Если я во что-то погружаюсь с головой, я иду до победы. Когда-то мой отец в одиночку вывез всю свою семью от гонений и дал мне и братьям реальный шанс ухватиться за золотой билет. Свой я не имею права упустить.