Многосредие. Быть или не быть. Часть 1
Игорь Рыбаков — Промышленник и предприниматель. Меценат Большой Физтех школы и МФТИ · Живое образование · 31 октября 2026 г.
Журнальная версия первой статьи цикла «Многосредие»
Игорь Владимирович Рыбаков (автор — аспирант УрФУ, Уральский гуманитарный институт, департамент философии; научная специальность 5.7.1 «Онтология и теория познания»)
О чём этот цикл
Этой статьёй я открываю цикл «Многосредие». Его тема — структурное сопряжение метасубъектов, которое позволяет конвертировать напряжение в новые ресурсы и находить лакуны для совместного освоения. Слово «метасубъект» я беру у своего учителя Владимира Евгеньевича Лепского. А понятие многосредия, на котором держится цикл, моё: так я называю то, что складывается, когда разные среды долго живут рядом и меняют друг друга.
Фундамент и вопрос «зачем»
Начну с благодарности. Фундамент, на котором я стою, построил Владимир Евгеньевич. Он показал ряд научных парадигм, где каждая следующая включает предыдущие как частные случаи. Он поставил вызов «метасубъект — метасубъект». И он описал постнеклассическую науку как состояние знания, где разные теории «составляют взаимосвязанную сеть». Я называю это его паутиной концепций.
Когда фундамент есть, возникает простой вопрос: зачем всё это миру? Мой ответ: чтобы напряжения между людьми, командами и науками превращались в ресурсы, а пустые места между ними, лакуны, осваивались вместе. А главный вопрос статьи такой: кто или что делает этот перевод — особые люди или само многосредие?
Автономны, но не самодостаточны
Формула из заголовка родилась в живом разговоре 29 октября. Я сказал о средах: «они очень автономные». Владимир Евгеньевич ответил: «Но не самодостаточные».
Автономию Умберто Матурана считал главным свойством живого. Живая система замкнута в своих операциях и потому самостоятельна. Но замкнутость не даёт расти в одиночку. Ни один человек, ни одна команда, ни одна среда не самодостаточны. И это не изъян, а условие встречи: самодостаточному просто не с кем сопрягаться.
Сопряжение — это история
У Матураны есть точное описание того, как две системы связываются, не теряя себя. Две пластичные системы становятся структурно сопряжёнными, когда в череде взаимодействий их структуры меняются, а тождество сохраняется. Два уточнения Матураны для меня главные. Сопряжение не нужно специально устраивать: оно возникает само как следствие взаимодействий. И в нём никто никого не инструктирует: внешнее воздействие лишь даёт повод для изменений, которые определяются изнутри самой системы.
Матурана писал о живых системах. Перенести его мысль на пару «метасубъект — метасубъект» — мой шаг. Отсюда первое следствие: сопряжение сред — не состояние, в котором они находятся, а история, которую они проходят.
Многосредие
То, что складывается из этой истории, я и называю многосредием — пространством экосистем совместного развития. Владимир Евгеньевич в нашем разговоре тоже употреблял это слово: для него многосредие — саморазвивающаяся среда большего масштаба, которую мы создаём.
Здесь важно не сгладить расхождение. На схеме учителя перехода к саморазвивающейся среде есть «Проектировщик». В моём понимании ни одна среда не проектирует другую. Управление в многосредии — следствие, а не цель. Эту практику я называю системной архитектурой многосредия. Рядом стоит мысль самого Лепского о мягком управлении как создании условий для развития. Где кончается проектирование и начинается сопряжение — первый вопрос, который я задаю учителю.
Напряжения в ресурсы, лакуны — вместе
Сопряжение не бывает гладким. На стыках сред копится напряжение. Мой рабочий тезис: проба нити выявляет лакуну или ресурс как следствие структурного напряжения. Пробу нити я провожу по той самой паутине концепций Лепского.
Напряжение может перейти в новую фазу. Может открыть лакуну, область, где ещё нет правил и языка и где «как сделаем, так и будет». А может долго не разрешаться. Тогда нужен тот, кто заметит застой. Я называю его наблюдателем из метасреды. Опору для него я нахожу у Вячеслава Семёновича Стёпина: познающий субъект, пишет он, «не со стороны созерцает мир, а находится внутри него». Мой наблюдатель, заметив застой, не стоит в стороне, а сам входит в сопряжение.
Сдвиг, а не смена мира
Что меняется при переходе к многосредию? Не мир, а тип рациональности. По Стёпину, в пересказе Лепского, каждый следующий этап включает предыдущий как частный случай. Значит, проектирование сверху не отменяется, оно просто перестаёт быть единственным. Когда в разговоре я искал слово для этой перемены, учитель подсказал: «Или сдвиг». И отсюда моя мерка: работа влиятельна, когда она сдвигает нас самих.
Новое на границах наук
Самое новое рождается на границах. Стёпин замечал, что сложные системы в отдельных дисциплинах «зачастую изучаются лишь фрагментарно». Лакуны между науками — место нового. Но чтобы туда войти, нужен язык. Владимир Евгеньевич сказал это коротко: «инструмент нужен, Язык». И добавил: «Без пилотных проектов не продвинешься».
Две мысли о медиаторе
Кто соединяет людей с разными предметными языками? Здесь звучат две мысли, и я даю их рядом.
Первая мысль — Лепского. Он предложил ввести в систему принятия решений трансдисциплинарного медиатора, посредника, «который создавать будет переноску для разнопредметных специалистов», и добавил: «в многосреде они все разнопредметные». Такой медиатор, по его словам, через культуру обеспечивает им коммуникацию.
Вторая мысль — моя. В том же разговоре я возразил: люди, пройдя сдвиг, сами приходят с вопросом: «Владимир, как лучше сделать?» Для меня медиатор — не оператор сопряжения, а его соучастник. Им может быть и человек изнутри среды, а не только приглашённый консультант. И он делает две вещи: превращает напряжения в ресурсы и ищет лакуны.
Расхождение тонкое. Учитель ставит медиатора в систему принятия решений, ближе к тому, кто управляет. Я ставлю его внутрь самого сопряжения, рядом с теми, кто сопрягается.
Медиатор — компетенция, а не роль
Отсюда шаг, важный для всего цикла. Медиатор — не должность. Это компетенция, которой люди владеют в разной мере. Роль можно назначить приказом, компетенцию нельзя: её выращивают.
Тогда спор звучит так: медиация — функция самого многосредия или компетенция людей? Я вижу четыре позиции. Позиции Стёпина и Матураны — моя реконструкция: слова «медиатор» ни тот, ни другой не употребляют.
Матурана, как я его читаю, сказал бы: сопряжение возникает само, значит, медиация — свойство истории взаимодействий, то есть функция многосредия. А медиатор — лишь ещё один участник, источник поводов, а не инструкций.
Стёпин, как я его читаю, указал бы и на функцию, и на людей. Он писал, что человек в саморазвивающихся системах становится «соучастником» эволюции, а междисциплинарные сообщества выступают как коллективный субъект, которому приходится соединять носителей языков разных наук.
Лепский говорит своими словами: нужен медиатор, который через культуру создаёт переноску для разнопредметных специалистов. Это позиция за людей с особой компетенцией и за их место в системе решений.
Моя позиция: медиатор — соучастник, а не оператор. Ещё летом 2025 года в подкасте я говорил: «даже если мы не знаем, что мы средороды, то мы уже средороды».
Определение
Из четырёх позиций я собираю своё определение. Компетенция трансдисциплинарного медиатора — это умение, находясь внутри структурного сопряжения как его соучастник, а не оператор, создавать переноску смыслов между носителями разных предметных языков через культуру. Действовать при этом не инструктивно, а давая другим поводы для их собственных изменений. И благодаря этому превращать напряжения в ресурсы и находить лакуны для совместного освоения.
«Переноска» и «через культуру» — от Лепского. «Внутри» и «соучастник» — от Стёпина, в моём прочтении. «Не инструктивно» — от Матураны, тоже в моём прочтении. «Напряжения в ресурсы» и «лакуны» — моё.
Центральный вопрос
Что же переводит многосредие на следующий уровень возможностей: человек или распределённая способность самого многосредия?
Я ставлю вопрос так. Может ли человек, владеющий компетенцией системного архитектора многосредия, повышать вероятность того, что такая способность у многосредия появится? Системного архитектора многосредия я понимаю как социотехнического системщика. В англоязычной практике его называют forward deployed engineer: он работает не над средой, а внутри неё. Моя гипотеза: он не заменяет способность многосредия, а повышает вероятность её появления. Он не приносит инструкцию, а создаёт поводы, на которые среда отвечает сама.
Для проверки нужно ядро. Я называю его средологическим ядром и собираю из трёх опор: структурное сопряжение Матураны, субъект внутри системы у Стёпина, трансдисциплинарный медиатор Лепского. Саму средологию я держу как гипотезу, как метавселенную наук: не медиатора над науками, а среду, где медиаторы рождаются.
Вопрос открыт
Скажу честно: вопрос открыт. Я не знаю, кто прав — Матурана в моём прочтении, Лепский или я. Возможно, медиация бывает и функцией многосредия, и компетенцией людей. Продолжить этот разговор я приглашаю Владимира Евгеньевича. А в одной из следующих статей покажу возможный инструмент ядра — гипотезу девяти форм среды.
Как думаете вы?
Что переводит многосредие на следующий уровень: люди, владеющие компетенцией медиатора, или способность самого многосредия? Напишите свои соображения из вашего мировоззрения, из вашей практики. Давайте вместе изучать этот вопрос.