Знание по-русски
Нино Самсонадзе — исследователь · Предпринимательство и партнёрства · 9 июля 2026 г.
*Любому студенту известно: прежде чем засесть за курсовик или диплом, стоит слазать в КиберЛенинку, где в открытом доступе лежат статьи из рецензируемых научных журналов. Но мало кто знает, что Игорь Рыбаков — один из четырех совладельцев платформы, куда в 2017 году он инвестировал 30 миллионов рублей, поверив в перспективы проекта. С Дмитрием Семячкиным, одним из трех основателей КиберЛенинки, мы поговорили о том, как важно думать. Думать по-русски.*
Проект «КиберЛенинка» — это цифровая платформа научных знаний, а также экосистема для научных издательств в России и СНГ, входит в пятерку открытых архивов мира. Запущен в 2012 году на публикациях из 40 научных журналов. - 1400 организаций на платформе - 100 млн пользователей: студенты и исследователи из РФ, СНГ, стран ближнего зарубежья - 3700 научных журналов
Что такое научное знание? По умолчанию мы считаем, что это нечто накопленное, проверенное, устоявшееся. Но научное знание — это живой процесс, с одной стороны — формализованный, с другой — творческий. Поиск, поисковая активность — это мощнейший стимул интеллектуальной деятельности. Не за Нобелевку или гранты — за азарт открытий. И этот живой процесс поддерживается непрерывным обменом результатами исследований, дискуссиями и обсуждениями. Пространство научного знания формируется через механизм публикаций, и здесь мы имеем дело с необозримой, безграничной библиотекой знаний. И чем огромнее библиотека и активнее ее пополнение и обновление, тем важнее цифровая среда ее существования — репозитарии, платформы, поисковики. Оцифровка фондов традиционных библиотек, отдельные сайты научных журналов с архивами — это одна история. А создание с нуля платформы, которая в русскоязычном интернете пользуется заслуженным признанием и где научные статьи читают, — совсем другой сюжет. Сюжет о созидательном предпринимательстве и созидательном меценатстве.
Наука: интерес, идеализм и реальность
Дмитрий Семячкин: Моя научная биография извилистая. Окончил МГУ, факультет вычислительной математики и кибернетики, с третьего курса пошел работать. На нашем факультете первые два года очень сложные, надо учиться по-настоящему. А с третьего курса можно уже идти работать и иногда приходить сдавать экзамены — многие так и делали.
В 2005 году, на втором году аспирантуры в ИПМ им. М.В. Келдыша, мы с моим другом и коллегой поехали работать в ЦЕРН (Европейская организация по ядерным исследованиям, расположена на границе Франции и Швейцарии, вблизи Женевы). Как раз в то время строился Большой адронный коллайдер — настоящее научно-техническое чудо. Мы занимались распределенной вычислительной инфраструктурой — на тот момент использовать суперкомпьютеры централизованно было сложно, поэтому пришлось объединять вычислительные мощности со всего мира в единую сеть, способную обрабатывать колоссальные объемы данных, поступающие от коллайдера.
ЦЕРН был и остается прогрессивной международной организацией, где царит дух открытости и сотрудничества. Все знают, что зарождение интернета связано с американским военным проектом ARPANET, но именно в ЦЕРНе Тим Бернерс-Ли придумал HTML, сформулировал концепцию WWW на основе свободного обмена научными знаниями и дал старт современному вебу. Меня особенно впечатлила их электронная библиотека: это была продвинутая система доступа к научной информации, задолго до появления массовых цифровых библиотек — хотя мыслей в эту сторону еще не было никаких.
Вдохновленные работой в ЦЕРНе, мы с двумя коллегами по аспирантуре в том же году создали первую компанию, решив заниматься внедрением решений на основе грид-технологий. Мы были наивными фантазерами, много чего придумали, но тема не пошла. Единственным нашим заказчиком стала Российская государственная библиотека, у них была задача: обеспечить хранение огромного оцифрованного фонда. И мы им предложили решение — проект по распределенному хранению. Затем сделали с ними еще ряд проектов.
Первый бизнес продержался года три, а потом компания распалась из-за разногласий между основателями. Параллельно с работой я успел окончить аспирантуру. Моя научная тема — планирование и распределение ресурсов для параллельных задач в распределенной вычислительной системе (гриде), по ней я в 2008 году защитил диссертацию. Казалось бы, моя научная тематика никак не была связана с библиотеками, но, как выяснилось в дальнейшем, все-таки связана. А как раз после завершения диссертации и моего выхода из первого бизнеса мы уже с Женей (Евгений Кисляк) и Мишей (Михаил Сергеев) стали заниматься SEO и интернет-маркетингом, и по сей день это наш основной бизнес.
**Дмитрий Семячкин** Кандидат физико-математических наук. Сооснователь проекта «КиберЛенинка». Предприниматель в области IT.
КИБЕРЛЕНИНКА ДАЛА НАМ И БОЛЬШУЮ ЦЕЛЬ, И ЧУВСТВО ПРИЧАСТНОСТИ, И ВЛИЯНИЕ НА РАЗВИТИЕ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ В СТРАНЕ
Я по натуре практик — возможно, поэтому у меня с наукой не совсем сложилось: мне бы результат пощупать. Исследования, статьи, монографии — это хорошо, но не таких результатов хотелось. Я даже диссертацию заканчивал уже на чистой воле и под нажимом научного руководителя. У меня семья научная: дед — профессор, бабушка — кандидат наук, прадед — инженер-технолог с орденом Ленина. Когда я молодой шел в науку, делал это с воодушевлением и радостью, а не под давлением семьи. Я хотел заниматься исследованиями, но когда погрузился в реалии научной жизни в России, понял, что это не по мне. Формальная сторона научной деятельности меня совсем не прельщала, а избыточный контроль и давление сложившейся системы лишали всякой мотивации — на борьбу с косностью уходили бы основные силы.
У меня есть одноклассник в Германии, дружим со школы. Мы одногодки, одновременно пришли в науку, каждый в своей стране. Продолжи я научную карьеру, к своим 44 годам не достиг бы такого уровня, как мой друг добился в Германии. Хотя ничем административным он не занимался — только непосредственно исследованиями, — сейчас он директор целого института. У нас, например, почти невозможно получить такую позицию в 40 лет. Пока ты не станешь дедом, будешь сидеть в старших научных сотрудниках. Это неинтересно для людей амбициозных. Сегодня я больше общаюсь с учеными, которые не в России, потому что практически все мои коллеги, знакомые уехали. У меня нет ни одного друга сейчас, который бы работал в России ученым — каким-то более или менее успешным, скажем так.
Проект, который взлетел
За три года ведения бизнеса нам с партнерами удалось заработать достаточно денег, бизнес мы продолжали, но стало скучно, захотелось сделать что-то масштабное, значимое. И как раз проект «КиберЛенинка», зародившийся в 2012 году, дал нам и большую цель, и чувство причастности, и влияние на развитие образования и науки в стране. И даже востребованность моих знаний по распределенным вычислениям.
Я хорошо знал, как устроена система Академии наук, какие проблемы есть с научными публикациями и научно-исследовательскими журналами. Нетрудно было заметить, что многого в системе не хватает, а именно — удобного доступа к массиву рецензируемых научных публикаций. В 90-е годы с появлением интернета мы, студенты, рылись в каких-то сайтах рефератов, банках данных — они были в топе, их умели находить поисковики. Мы подумали: а почему бы нам не сделать на качественном контенте то же самое, чтобы студенты не потребляли тексты сомнительного и откровенно низкого качества? Ведь от этого выигрывают все — и сами исследователи, и студенты, и издатели научных журналов.
Издание научных журналов в нашей стране вообще-то не бизнес, там денег практически нет. Продавать какие-то статьи, научные монографии в наших реалиях невозможно — западный издательский научный рынок устроен совсем по-другому. Поначалу издателей нам приходилось уговаривать. И запуск КиберЛенинки на принципах открытого доступа состоялся на 40 журналах. Сегодня их почти 4000.
КиберЛенинка в итоге получилась феноменальным проектом: часть коммерческая, часть некоммерческая — такое комбо. Можно точно сказать: ничего подобного в мире нет. Мы с ребятами с самого начала рассматривали этот проект как хобби — пару лет был предпроектный период, мы что-то нащупывали. И вот через полгода после запуска мы увидели гигантский буст, пошел трафик. Тогда мы вложили больше ресурсов, бросили на проект еще сотрудников и за год догнали существующие площадки, которым было по 20 лет.
В 2014-м, когда мы получили Премию Рунета, нас уже нельзя было не заметить. Тогда мы рассматривали КиберЛенинку как общественно значимый ресурс, который должен существовать на деньги государства. И пару лет эту идею тщательно отрабатывали, ходили по министерствам, общались с министрами, замминистрами, было очень много презентаций, выступлений. Государственных денег нам не дали, но своей яркой деятельностью мы, сами того не желая, вступили в конкуренцию с государственными библиотеками. И на конференциях нашу статистику подвергали сомнениям, хотя она была абсолютно объективной. Помню, кто-то из Ленинки пустил слух, что мы вообще пираты.
С 2016 года я решил — чего долбить стену головой? Мы пошли в Акселератор ФРИИ. Два месяца общались с ребятами, они говорили: у вас 20 миллионов трафик — берите по рублю с каждого. Но так модель открытого доступа не работает. За два месяца мы многое поняли про себя — мы-то уже не были стартапом: у нас был штат людей, большой трафик. Только выручки не было — нам просто нравилось то, что мы делали, но вкладывали туда свои деньги.
Тогда я стал искать возможность получить гранты в частных фондах — но их больше интересовала благотворительность. Потом много общался с представителями крупных компаний типа Яндекса.
В 2017 году я познакомился с Алёной Светушковой, которая тогда была вице-президентом Рыбаков Фонда. С ней сложился хороший контакт, она увидела в нашем проекте перспективу, но сразу предупредила, что речь пойдет не о гранте — об инвестировании. Полгода мы работали с командой Игоря Рыбакова, и в голове у нас сложилась дорожная карта. Те 30 миллионов инвестиций были не просто деньгами — это такие «умные деньги»: с Игорем Владимировичем к нам пришла «движуха».
Распространение знаний по модели открытого доступа: бесплатный, быстрый, постоянный, полнотекстовый доступ к научным и учебным материалам в режиме реального времени. Открытый доступ — это необходимое условие инновационного развития.
Первые год-два мы плотно общались, это дало нам совершенно другое понимание и проекта, и себя самих в нем, и каких-то горизонтов и, что важно, принятие того, что мы — особенные, не традиционная компания, а на стыке. Для нас КиберЛенинка по-прежнему не бизнес, но это полностью самоокупаемый развивающийся проект. Мы как владельцы с этого проекта профит не получаем, но получаем удовольствие от того, что сделали. С 2017 года у КиберЛенинки 4 владельца — по 25 процентов у меня, Жени, Миши и Игоря Владимировича.
30 МИЛЛИОНОВ ИНВЕСТИЦИЙ ОТ ИГОРЯ РЫБАКОВА БЫЛИ «УМНЫМИ ДЕНЬГАМИ»: МЫ СТАЛИ ПО-ДРУГОМУ СМОТРЕТЬ НА ПРОЕКТ И ЕГО РАЗВИТИЕ
Платформа, пространство, среда
После получения инвестиций мы нарисовали себе большую картину того, как хотим развиваться. И придумали «платформу знаний», замыслив, что это набор сервисов или инструментов, которые обеспечивают весь жизненный цикл публикации, от подбора литературы до выхода исследования в свет и оценки его влияния.
Одной из идей было не просто раздавать тексты, а сделать так, чтобы студенты и исследователи думали и писали сами. Мысль простая, но не тривиальная. Ведь есть вопрос, который стал подниматься с развитием интернета, — плагиат. Но в КиберЛенинке открытый доступ — что бы ты ни списал, это можно найти. А вот писать научную статью, как оказалось, студентов сейчас не учат. Курсовая, диплом — для многих это проблема, а для некоторых — заработок. Но в итоге мы хорошо поджали эти сервисы. И занялись просветительством: сделали три бесплатных курса, как написать курсовую, диплом и научную статью. Прошло уже почти 5 лет, эти курсы до сих пор пользуются спросом. Студентам, начинающим исследователям надо помогать, ведь путь в науку длинный. Прежде чем научишься правильно воспринимать научные тексты, ты должен прочитать как минимум несколько десятков статей, разобрать их, привыкнуть к научному языку и подаче. А уж писать — это вообще отдельная квалификация.
Сейчас КиберЛенинка — номер один для студентов. Куда идет студент, когда он пишет работу? К нам. Все 5–6 миллионов студентов, которые на данный момент есть, наши. Следующий шаг — перейти от чтения к написанию. И мы сделали сервис Библоид, ведь любое исследование начинается с подбора литературы. Поиск источников тоже не тривиальная задача, и ее решение нужно не только студентам, но и тем, кто в науке десятки лет. Это коммерческий сервис, часть нашей бизнес-программы. Он подбирает литературу по входным данным (темы, ключевые слова), оперирует базой в 200 миллионов текстов — кроме закрытых материалов и написанных на экзотических языках.
Количество научных публикаций в мире ежегодно составляет 2–2,5 миллиона. Сколько материалов физически может прочитать исследователь? Как-то я спросил у нобелевского лауреата Константина Новосёлова, с которым меня познакомил Игорь Рыбаков, как он читает статьи. Он ответил: «Проблем никаких нет — я читаю два-три топовых журнала, элитных, закрытых, и всё. Мне больше ничего не надо». Но это Новосёлов! У меня сразу же возник вопрос: «А если какая-то прорывная работа появляется в каком-то малоизвестном журнале?» Все знают историю с Григорием Перельманом, который выложил свое доказательство гипотезы Пуанкаре на сервер препринтов arXiv.org, нигде не публиковал вообще. А если исследователь по этой теме работал, значит, прорывную публикацию он просто пропустил, тогда как ученый он уже не актуален.
И вот это положение вещей может изменить ИИ, появится «рекомендательная система», когда есть персонализированный трек только для тебя, только твой, основанный на твоих интересах в предыдущих прочтениях. Но остается проблема с открытостью, и, возможно, мировому научному сообществу удастся ее как-то решить. Развитие технологий ИИ в обозримом времени окажет влияние на науку, которое можно будет сравнить с фундаментальными изменениями в мире, какие принесла технология интернета.
Думать по-русски
КиберЛенинка — это русскоязычная среда. Мы попробовали с английским языком, но пространство научных публикаций на английском устроено совершенно иначе и эта часть проекта не пошла. В течение многих лет оценка деятельности ученых проводилась по индексам публикаций за рубежом, и сейчас это все еще так. Кроме того, шло давление на русскоязычные научные журналы, предлагалось вообще их закрывать. Но как ученый могу сказать: читать научные статьи на английском не так сложно при владении языком и своей темой — а вот писать по-английски изначально мне, например, как русскодумающему, сложно. А прямой перевод теряет в точности мышления.
У нас был проект — мы даже ходили в Министерство науки и образования — сделать Мегажурнал с открытым доступом: русскоязычную платформу для научных публикаций без жестких отраслевых или специализированных границ. Там простой принцип: пришел исследователь и положил свой текст, он проходит публичную рецензию. То есть текст не лежит где-то (иногда годами) в ожидании закрытого рецензирования, когда ты не знаешь, кто и как его смотрит, кто и как может затормозить публикацию. А все рецензирование происходит публично, открыто: известны имена, видны правки и замечания, рецензии. И эксперты-рецензенты так тоже набирают свой научный авторитет.
Сейчас многое изменилось и формат журнала уже несколько устарел, но сама базовая идея Мегажурнала осталась. И если мы говорим про русскодумающих людей, то в этой идее есть смысл и сила. И начать снова помышлять о ней возможно с формирования именно среды, совокупности заинтересованных людей науки, бизнеса, образования. Если в 2017–2018 годах мы думали об экспансии в мир и делали попытки, то сейчас мы ее мыслим вглубь — через язык, через включение стран с близким мышлением, через русскодумающих людей.
ЭКСПАНСИЮ МЫ СЕЙЧАС МЫСЛИМ БОЛЬШЕ НЕ ВШИРЬ, А ВГЛУБЬ — ЧЕРЕЗ ЯЗЫК, ЧЕРЕЗ ВКЛЮЧЕНИЕ СТРАН С БЛИЗКИМ МЫШЛЕНИЕМ, ЧЕРЕЗ РУССКОДУМАЮЩИХ ЛЮДЕЙ
«Замысел Мегажурнала произвел на меня очень сильное впечатление — я как будто заглянула за горизонт Великого Севера. И я пообещала: как только мы почувствуем, что рядом с экосистемой и внутри нее собирается научно-образовательное сообщество, растет взаимодействие с МФТИ и другими крупнейшими вузами, мы вернемся к этому замыслу. И это будет следующая история, о которой обязательно расскажем». — Нино Самсонадзе
Темы: открытая наука